|
|
|
|
В Судже, в этом гарнизонном городке, на 21-м километре от Кяхты по дороге в Улан-Удэ, меня охватило чувство, о котором только читала, но сама его никогда не испытывала, - будто нахожусь в театре абсурда, где уже начала твориться несусветная глупость. Я никак не могла представить, что эти шесть панельных пятиэтажек, в каждой из которых было квартир по восемьдесят, эта симпатичная школа-девятилетка, этот солидный Дом офицеров и целая улица гаражей - все будет в скором времени брошено. Мертво. “До Первого мая мы должны отсюда уехать. Никого тут не останется”, - подтвердили жены офицеров; в этот теплый мартовский вечер их гуляло много с ребятишками во дворе. Кто-то прожил здесь три года, кто-то - восемь, а немало было и таких, что 13 лет провели в этом лесном городке. - Вы посмотрите, какая кругом красота! - говорили нам женщины. - Сосновый лес под окнами, воздух, как родниковая вода, - заповедник и только! Но вертолетного полка, в котором служили их мужья, уже нет - расформирован. И через месяц как таковой не будет и Суджи. Ни в ней, ни в ее жителях государство больше не нуждается. - И куда вы поедете? - растерянно спросила я. - По домам - кто в Смоленск, кто в Кострому, кто еще куда… - отвечая, эти красивые, будто сошедшие с журналов мод, женщины улыбались. Но такой надрыв, такая горечь были в их интонации… Не доезжая городка, мы уже видели, что стало с воинской частью,- одна громадная трехэтажная казарма с выбитыми окнами чего стоила… Видели с горы и аэродром, построенный по последнему слову военной техники. Сердце сжалось, когда заметила кое-где проплешины вместо металлических плит, - находчивые и хозяйственные подгоняют мощную технику, вырывают их и увозят для своих нужд. А какое разорение ждет Суджу!.. Страшно подумать. И неужели ничего нельзя сделать? С этого и начался наш разговор с заместителем главы Кяхтинской районной администрации Ильей Андреевичем ПОЛЫНЦЕВЫМ. - В нормальном цивилизованном государстве так быть не должно. Возможно, из соображений обороны стране и не нужен элитный вертолетный полк - это уже не наша компетенция. Но, что касается материальной стороны, Правительство Бурятии обязано было не допустить подобной вакханалии. Увязать с Министерством обороны, с Правительством России этот вопрос, наверное, как-то можно было. Разместить в Судже на всем готовом какой-то вуз, НИИ, исправительно-трудовую колонию - да мало ли что, я не знаю… Оставить же на произвол судьбы - значит, на разграбление! - и казармы, и медпункт, и, самое страшное, более четырехсот квартир со всеми удобствами (в городке есть и котельная, и очистные сооружения, и водопровод)… Забайкальскому военному округу это все не нужно, республике не нужно, выходит, и стране не нужно. - А вам - району, Кяхте? - С нашим тощим кошельком содержать этот поселок, где нет никаких предприятий и который находится в двадцати километрах от города… Это совершенно нереально. Впрочем, точно такое положение и в Наушках, на местах, откуда тоже ушли воинские части. Полный разор. Вывод вертолетного полка ударил и другим концом - уже по кяхтинцам и усть-кяхтинцам: несколько их десятков остались безработными. - Мы с вами подошли к очень тяжелому вопросу - к безработице. Вообще, что с нею в Кяхтинском районе? - Грустная, конечно, картина. Фактически более четырех с половиной тысяч человек трудоспособного населения не работают. Неудивительно: четыре из девяти промышленных предприятий района стоят. На остальных же отмечается снижение производства. На прядильно-трикотажной фабрике было когда-то 800 человек, осталось меньше сотни. Производство трикотажных изделий остановлено, так как прекращено финансирование инвестиционного проекта. В конце прошлого года законсервирован Наушкинский мясокомбинат. Из-за сокращения рынка сбыта и нужд армии на 72 процента снизил выпуск продукции Кяхтинский хлебозавод. Резкий спад производства и на селе. Все последние годы наши хозяйства работают убыточно. Не выдается и без того мизерная зарплата, не уменьшаются задолженности по электроэнергии, платежам во внебюджетные фонды (уже не поддается осмыслению эта оплата!). Три года подряд хозяйства несли ущерб из-за подтопления пойменных участков и засухи - 15 миллионов в новом исчислении. - Илья Андреевич, вы родились тут, выросли, всю жизнь работаете в Кяхте. Должно быть, вам особенно больно это видеть. Неужели нет никакого просвета? - Что можно сделать без финансирования? Своих денег нет в районе, а государство нам не дает. Конечно, люди продолжают жить и работать. И несмотря ни на что, строить жилье (это хороший показатель). Кстати, и за счет бюджетных средств мы кое-что построили в прошлом году - котельную на шесть котлов в Хоронхое, мост через реку Киран, два километра автодороги до Суджи. - …которой теперь воспользуются разве что мародеры. - Ну раз государство наше такое… Как бы трудно ни было, мы на 71 тысячу центнеров больше по сравнению с 96-м годом убрали в районе зерновых, на 25 центнеров с гектара увеличили урожайность картофеля. - Из справки о социально-экономическом положении Кяхтинского района в прошлом году видно, что финансовое состояние у вас просто аховое. Доля собственных доходов остается крайне низкой - всего двадцать процентов. Видите ли вы какие-то внутренние источники, которые могли бы все же пополнить районную казну? - Может быть, стоит вернуться к промыслам, что исконно кормили местное население. В Уладах, например, всегда делали кадушки, в Малой Кударе шили сбрую. В Кударинской зоне у нас хребты, орехов много. Можно было бы создавать артели по их добыче. Наверное, в перспективе жизнь понудит нас этим заняться. - Илья Андреевич, вы заместитель главы администрации по работе с районным Советом. Что он делает? - На февральской сессии Совет пошел на то, чтобы дать главе районной администрации право взять кредит на семь миллионов новых рублей - приобрести горюче-смазочные материалы. Это позволит провести в районе весенне-полевые работы. Я считаю, это было правильным решением. Мы приняли пилотную программу по выплате детских пособий за счет оказания услуг людям (организация или хозяйство, допустим, привозит сено, дрова, пашет огород, зерно дает). Таким образом в какой-то мере район рассчитался с долгами по детским пособиям. Мы один из немногих районов, который включил в свой бюджет отдельной строкой деньги на борьбу с туберкулезом. Правда, полностью это не выполнил. Тем не менее попытался хотя бы. У нас избран исключительно удачный депутатский корпус. У четырнадцати из семнадцати депутатов высшее образование, у двоих - среднее специальное и один со средним. Представлены все слои населения. Есть и врач, и журналист, и учителя, и лесники, и работники сельского хозяйства, социальной и банковской сфер, главы города, сельской администрации… Такая расстановка сил дала возможность нашему Совету глубоко профессионально решать все социально-экономические вопросы и принимать оптимальные варианты. - Например? - Республиканский закон об участии граждан в охране общественного порядка, принятый на декабрьской сессии Народного Хурала, только декларирует необходимость этого участия. Мы же на мартовской сессии решили конкретно выделить на эти цели десять миллионов старыми деньгами. Во всех сельских администрациях создано что-то вроде дружин - около 150 человек в них. Каждый будет при хорошей работе премирован 75-100 рублями. - Вы думаете, жизнь переменится к лучшему? - Народ не может так долго в постоянной нищете и безнадеге жить. Все равно, сколько бы чирей ни зрел, он лопнет. Это закон природы. Народ поймет, что так жить нельзя, и конституционными, доступными, мерами своего добьется. Ни убытков, ни долгов, нет и радости Я не в первый раз была с ним в поездке по республике и давно заметила эту его склонность - настойчиво искать (и находить!) именно “положительный опыт”. Потому что, как однажды Владимир Иванович объяснил, изменить жизнь к лучшему может только добрый пример. Руководство на его призыв не очень-то откликалось. И когда я пошла к коллегам-журналистам в “Ленинское знамя” (которое, судя по тиражу в три тысячи экземпляров, местные жители признают больше, чем все остальные республиканские и центральные газеты), Владимир Иванович попросил обязательно узнать там про “положительное”. Редактор Татьяна Клочихина (она еще и деятельный депутат районного Совета) адрес назвала сходу: “Ну, конечно же, Усть-Кяхтинский свинокомплекс”! - На этом обвале и кот слоном кажется среди мышей, - попытался отшутиться Геннадий Яковлевич Поломошнов, когда мы сказали, зачем к нему, директору, приехали. Однако сколько угодно можно принижать свои заслуги, но орден “Дружбы народов”, который Геннадию Яковлевичу вручили в 1997-м - в год, как он двадцать лет со дня его основания руководил свинокомплексом, - просто так, по блату, не дадут. Что ни говори, а среднесуточный привес помаленечку, но растет, продажа собственной свинины увеличивается. А потому, что мудро поступил в свое время директор Поломошнов: не стал надеяться на хозяйства-поставщиков (изначально задумывалось, что именно у них свинокомплекс должен был брать поросят и откармливать - 24 тысячи в год, так рассчитывалось по проекту). Построил хозспособом репродуктор для воспроизводства собственного поголовья. И вот уже лет семь, как не завозят сюда “чужих” поросят, каждый год получают по 12 тысяч доморощенных. - Если бы не репродуктор, нас бы уже не было, - говорил нам Геннадий Яковлевич. А еще он не поддался, как многие, искушению взять ссуды под огромные проценты. И они его не задавили. И потому сегодня свинокомплекс “Усть-Кяхтинский” не просто числится среди пяти работающих предприятий района, а единственный среди них, который не приносит убытков и не имеет задолженности перед государством ни в Пенсионный фонд, ни в медстрах, ни по уплате налогов. Ни одного человека тут не сократили (от пьяниц, верно, избавились), коллектив крепкий, на сорок процентов первого призыва, как выразился директор. Но говорил все это Геннадий Яковлевич Поломошнов без всякой радости. Наоборот, такие тоскливые нотки прорывались в его голосе, ведь другая сторона так называемых достижений бедственная. - Вот я сказал вам, что мы получаем 12 тысяч поросят. Но выращиваем-то из них только шесть тысяч, остальные - падеж. И если раньше среднесдаточный вес одной свиньи был 115 килограммов, то сейчас - 70, - директор помолчал, переводя дыхание: это доставляло ему даже физическую боль. - Поросенок - тот же ребенок: ему необходимы сбалансированное кормление, множество добавок. Но приобрести их можно только за живые деньги. Геннадий Яковлевич протянул нам несколько телеграмм: разные заводы страны готовы хоть завтра поставить “диетическое” питание усть-кяхтинским поросятам. А чем расплачиваться? - Нас хвалят, что мы не сидим у государства на шее, не имеем перед ним долгов. А потому, что все деньги, какие получаем за свинину, отдаем ему. Оно же нам обязано по закону давать дотацию - и деньгами. Скажем, в марте мы сдали 228 свиней, 11 тонн мяса. Государство по установленным нормам должно выплатить нам 22208 рублей. Но свой долг перед нами оно не выполняет, в отличие от нас. В прошлом году мы вообще получили от него только три процента дотации. Поступая со своим партнером, да еще с таким надежным, как “Усть-Кяхтинский”, мягко говоря, нечестно, государство наказывает в итоге самое себя. Геннадий Яковлевич предложил нам свой подсчет. В месяц свинокомплекс продает в среднем 300 центнеров мяса, хотя мог бы - при нормальном кормлении - 500. Центнер свинины стоит миллион по старым деньгам. Через НДС в бюджет государства с этой суммы уходит сто тысяч. С пятисот центнеров - в целом бы пять миллионов пятьсот. Да еще с продукции, которая будет перерабатываться на мясокомбинате, тоже дополнительно сколько бы получил бюджет… - Мы ничего у государства не просим, - заключил директор. - Отдайте только нам дотацию, которая положена по закону. И деньгами. И раньше, в добрые времена, свинокомплекс не обременял никого просьбами. До 1990 года на свои собственные средства, хозспособом, построил поселок в 62 квартиры на краю Усть-Кяхты, магазин, двухэтажную кирпичную контору, гаражи, агрегат по производству витаминной травяной муки, работающий до сих пор. Дотации - самая главная, но не единственная печаль у директора свинокомплекса. Замучили его и потравы. - Я не противник фермерства, - говорил нам Геннадий Яковлевич. - Но дело в том, что сегодня оно базируется на потравах и воровстве. Мы засеваем 650 гектаров. Собрали в прошлом году 360 тонн зерна, а могли бы больше. Сняли по девять центнеров с гектара, а было бы 15 (ведь на поля вывозим навозную жижу, и у нас всегда по 13-15 центнеров с гектара урожай был), если бы не скормили частному скоту. Целые стада по 50-100 коров, табуны фермерские пасутся на наших полях. И не с кого спросить. Вы бы, депутаты, сделали великое дело для сельского хозяйства республики (ведь очень многие организации страдают от этой напасти!), - обратился директор “Усть-Кяхтинского” к председателю Комитета Народного Хурала В.И. Маркову, - если бы приняли закон о потравах. Когда мы уезжали со свинокомлекса, мне подумалось: если и при всех бедах это предприятие работает хорошо (даже вот и столовую прекрасную содержит, обед в ней всего два рубля), то каким же оплотом для района могло бы оно стать при нормальном к нему отношении государства… А богатство могло бы прирастать Кираном… Произнеси я эту фразу перед человеком западным, уж не говорю западноевропейским, он бы меня при всем желании не понял. Потому что во всем мире место, где есть курорт, означает процветание и богатство. А если еще такой курорт, как “Киран”, где сильнейшими грязями прекрасно лечатся все костно-мышечные, гинекологические заболевания, энурез, детский церебральный паралич и много еще чего, то благосостояние не только поселка, но и всего района - дело решенное. “Случаев, когда приезжают к нам с костылями, а уезжают без - навалом!” - старшая медсестра Елена Николаевна Башкирова, которая здесь уже 17 лет, даже руками замахала. “А сколько детей с помощью нашего курорта на свет появилось! - услышав ее слова, добавила санитарка Надежда Никаноровна Шишкина. Мы как раз пришли посмотреть грязевое отделение, где она работает 15 лет. - Я же все время с пациентами, с женщинами больше, вот они мне и рассказывают, что и Сад-город в Приморье, и Белокуриха известные - не то против киранских грязей. Многие женщины только после нашего курорта излечились от бесплодия”. Тем не менее, паломничества сюда не наблюдается, хотя, как мы знаем, бесплодных женщин с каждым годом становится больше и больше, да и полку страдающих другими заболеваниями, которые эффективно лечатся киранскими грязями, тоже пребывает довольно быстрыми темпами. “Наш курорт может принимать 90 человек в месяц - приезжает всего 70. И путевка-то по нынешним временам совсем недорогая: 360 рублей на 18 дней, с трехразовым питанием (у нас, между прочим, хорошо кормят - все это отмечают!), а детей до четырнадцати лет и вообще лечим бесплатно, - продолжала рассказывать старшая медсестра. - Но Минздрав республики плохо распространяет путевки. Ему, видно, мы не очень нужны”. Говорят, министр здравоохранения был здесь один раз, да только пользы от его приезда все равно не ощутили на курорте. То же запустение и убожество, куда ни глянь. Как сыпалась штукатурка в ванном корпусе, так и сыплется - он был построен 24 года назад, и теперь в нем все уже изрядно пообветшало. Коллектив из последних сил выбивается, чтобы содержать курорт в порядке (и это ему, как ни странно, почти удается при ничтожных финансах). Но от коррозии (грязи-то сероводородные!) никуда не денешься. В прошлом году с марта по ноябрь - за курортный сезон - в Киране побывало 467 человек. Не то слово “мало”. Стоит выразиться жестче: до безобразного мало. Нет, людей не отпугивает более чем скромная обстановка, в которой им придется прожить 18 дней втроем, а то и вчетвером в комнате без удобств. Для больного человека не столь важно и то, что нет никаких развлечений и даже магазина в поселке - в принципе это бы все появилось, если бы у курорта, в свою очередь, появился настоящий хозяин, который бы задался целью сделать его, допустим, кяхтинским Пятигорском. Хотя бы в масштабах Сибири. Но для Минздрава, судя по всему, “Киран” - обуза. Местному самоуправлению он тоже ни к чему (и это, на мой взгляд, величайшая ошибка: именно курорт, озеро могли бы стать источником доходов в местный бюджет, причем его золотой жилой). Вот и боятся киранцы, как бы совсем не закрыли грязелечебницу. “Нам деваться тогда некуда будет, - прощаясь с нами, несколько раз повторила старшая медсестра Елена Николаевна Башкирова. - Мы, 45 человек, окажемся безработными”. Директор бьется в одиночку Предприятия, где мы побывали, очень нуждаются в помощи местного самоуправления. Вложив средства именно в эти производства, которые сегодня составили бы экономическую основу района, оно, несомненно, только бы выиграло. - Но нам постоянно говорили: нет денег, нет денег… - Мое твердое убеждение: у каждого местного самоуправления должен появиться бюджет развития. И средства для него надо изыскивать всеми законными способами. Вот мы с вами теперь имеем представление об единственном в районе государственном предприятии - Чикойском кожевенном заводе. Он, как сказал его директор Игорь Александрович Богданов, мог бы давать прибыль не только району (причем, как раз ему-то - львиную долю от всех местных промышленных предприятий!), но и республике. А вместо этого завод стоит. Специалисты Чикойского кожевенного несколько лет назад составили хороший бизнес-план: шорно-седельные изделия должны были бы тут делать. Его утвердили на заседании Правительства. И всего-то на реализацию этого проекта тогда потребовалось бы два миллиарда 300 миллионов - деньги, в сущности, небольшие. Но дело с места не сдвинулось. Правительство этих денег чикойцам не дало. А зря. - Директор, помните, рассказывал, что раньше завод перерабатывал коровьи шкуры со всей республики - в год поступало их около 70 тысяч штук. Сегодня же кожевенного сырья нет - не на что его купить. А банки ссуду на это не дают. Тем временем через границу, в Монголию и Китай, уходят целые караваны: работницы завода говорили, что за шестьдесят рублей новыми они продают шкуры не родному предприятию, который их всю жизнь брал, а перекупщикам. - Потом готовые изделия из нашего же сырья возвращаются к нам. Выходит, мы кормим другие государства. Вот и монголы ездят по району, собирают бутылки за двадцать копеек за штуку, а у себя сдают их за пятьдесят. Во всем этом, конечно же, попустительство местного самоуправления. Почему директор кожзавода в одиночку бьется за свой проект? Вместе с ним обязан это делать и глава района. Кто, как не он, должен заботиться, я не говорю о процветании, хотя бы о нормальной работе предприятий на его территории? Но кто из руководителей района пролил хоть каплю пота, чтобы помочь кожзаводу? Можно, конечно, оправдывать себя: мол, нет денег и прочее. Но под лежачий камень вода не течет. Сколько, я знаю, проектов еравнинский, мухоршибирский главы администраций защитили в “Агроинвесте”! Усиленно ищут средства для развития своих районов и в других фондах - развития малого предпринимательства, через федеральный фонд обеспечения программы развития республики. Различные есть каналы, через которые можно успешно пробивать вопросы. От себя лично я хочу задать вопрос Правительству: будем ли мы решать что-то с кожевенным заводом в Чикое? - Его директор Богданов говорил нам о постановлении Правительства республики за N 239 от 2 июля 1997 года “О создании территориально-производственных зон свободного предпринимательства на территории предприятий”. Он его определил как очень хорошее, которое бы помогло заводу стать на ноги, если бы правительство не просто приняло его, но и следило бы за тем, как оно выполняется. - Вот именно. Очень хороший закон мы приняли на сессии Хурала от открытии свободных предпринимательских зон на территории предприятий: там можно создать какие-то малые производства, им, в свою очередь, даются большие налоговые льготы… Но кто пропагандирует этот закон и, соответственно, постановление Правительства? Никто не проводит его в жизнь и даже не пытается это делать. Люди о нем, как выяснилось, даже не знают. Вот и директор Богданов сказал, что это 239-е постановление попало к нему совершенно случайно. - А что вы думаете о курорте “Киран”, которым бы мог “прирастать” Кяхтинский район? - Мое мнение однозначно: передать его и прилегающий берег озера в муниципальную собственность - в ведение районной и сельской администраций. Надо использовать в этом случае закон о лечебных и рекреационных территориях Бурятии, который мы приняли на осенней сессии Народного Хурала в прошлом году. И прежде всего установить плату за въезд на озеро. Это нетрудно сделать (к тому же туда ведет одна дорога), чтобы иметь хотя бы деньги на охрану уникального Киранского озера: для той же уборки берегов от мусора, как это сделали на Щучьем озере. - А между тем киранские грязи потихоньку растаскивают. Сколько мешков, наполненных ею, мы видели на берегу озера!.. - Почти целый вагон. И это самое настоящее хищничество - ценнейший дар природы, невосстановимое богатство увозят без возврата. Старшая медсестра курорта сказала нам, якобы в Кабанский район. Но я не уверен, что именно туда. Суть даже не в том - куда. Категорически нельзя этого делать вообще! Надо бы районной прокуратуре срочно заняться этим вопросом. А главное, как можно быстрее передать курорт в ведение районной и сельской администраций. В этом я вижу единственный путь сохранения природного достояния. Всеми этими проблемами местному самоуправлению стоит заняться вплотную. Ведь обещанный трансферт району не дали. Рассчитывать приходится только на свои силы. А они, как мы увидели, есть. Все проблемы разрешимы. Я в этом уверен. Другие новости |
|
|
О Братске
|
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Символика
|
|
|
|
|
|