Символ созидания Комсомольску-на-Амуре 70 лет

12 июня 2002 года исполняется 70 лет Комсомольску-на-Амуре. Возраст для города небольшой, но дальневосточный Комсомольск имеет необычную биографию, он стал знаменитым с первого своего колышка. Потому, что строила его комсомольская молодежь всей страны как форпост обороны, как образец развития производительных сил Дальнего Востока. Город на Амуре, как и Магнитка, ДнепроГЭС и Кузбасс, стал символом созидания, индустриализации страны. При возведении этого города ярко проявились целеустремленность и мужество, мастерство и патриотизм советских людей, мощь человеческого духа.

Комсомольчане категорически не соглашаются с утверждениями некоторых критиков социалистического периода нашей истории и неудавшихся реформаторов, что Комсомольск строился не там и не так. Особенно гордятся своим детищем первостроители города. Для них он смысл и результат целой жизни, памятник на века. В этом номере журнала по просьбе редакции выступает первостроитель города-юбиляра, почетный гражданин города писатель Геннадий Николаевич ХЛЕБНИКОВ.
Комсомольск-на-Амуре – город моей юности и всей моей жизни, моя судьба, моя гордость. В кургузом пиджачке, в стоптанных ботинках-баретках приехал я сюда из Ленинграда по второму комсомольскому призыву осенью 1934 года и никогда не расставался с ним.

«Куда тебя направить, что ты умеешь делать?» – этот вопрос задавали в отделе кадров каждому прибывшему. Меня, путиловского слесаря, послали на сооружение судостроительного завода. Я сейчас удивляюсь той отчаянной смелости, с которой мы, комсомольцы тридцатых годов, брались за любое дело. Долго не раздумывая, я согласился стать бригадиром монтажников. Это очень ответственная работа. На устройстве опалубки и укладке бетона были заняты известные уже бригады Алексея Смородова и Андрея Гоменюка. Это были крепкие парни, ударники. Но мы старались не отставать и на монтаже колонн эллинга скоро набрали высокие темпы, с качеством не стало проблем.

Завод строился. В готовом уже цехе начали собирать первый корабль из секций, доставленных из Николаева. Тогда технология сборки судов была основана на клепке. Пулеметная дробь пневматических молотков слышалась далеко и преследовала нас всюду: на работе, в бараке, на свидании с девушкой. Но этот шум не беспокоил, наоборот, радовал: корабль строится, а ведь для этого мы и прибыли на Амур.

Однажды меня вызвали в комитет комсомола стройки. Секретарь комитета, общий любимец Василий Романов сказал мне:

– Слушай, Геннадий, твоя бригада идет впереди, мы хвалим тебя за это. Но комитет комсомола предлагает послать тебя на монтаж оборудования кирпичного завода. Смонтируешь там что надо и вернешься обратно…

Кирпичный завод располагался на полуострове у слияния озера Мылки и Амура. Делали кирпич кустарно: формовали вручную на примитивных станках, сушили в сараях, продуваемых всеми ветрами, обжигали в приспособленных печах. Нам предстояло смонтировать пресс, построить печь кольцевого обжига, наладить рельсовый транспорт. Город был еще деревянным, его стройки требовали кирпич.

От Брусчатки, где мы жили, до завода – семь километров. Вставали в пять утра, наскоро завтракали в столовой и отправлялись в путь. Шли в дождь и слякоть, спотыкаясь о болотные кочки. Особенно трудно пришлось зимой. Пурга, лютые морозы, а одежонка не ахти какая: ватник, многократно чиненные и перечиненные валенки. Работали в холодных помещениях, руки прилипали к настывшему металлу. Но работали споро, дружно, греясь теплым словом товарищей, шуткой, задорной комсомольской песней.

К весне задание было выполнено. Испытали пресс. Действовал он исправно, резчики едва успевали отрезать от непрерывно выползающего из чрева машины глиняного бруса ровные кирпичи. Мы от радости кричали «ура», а рабочие завода качали монтажников, из их карманов сыпались болты, гайки, отвертки…

В тот же день меня позвал заместитель директора завода Иван Абрамович Савинкин. Он прибыл на стройку вместе с комсомольцами-добровольцами по партийной путевке. На заводе все уважали этого пожилого человека, по-отечески внимательного к молодежи.

– Вы молодцы, хорошо поработали, – заговорил Савинкин, – а вот у нас беда: некого к прессу ставить, слесарей опытных нет.

– Учить надо, – посоветовал я.

– Верно, надо учить, но и кирпичи делать надо. Хочу попросить тебя остаться еще месяца на два-три. Как на это смотришь?

Как я смотрел… Меня тянуло на судостроительный. Кирпичи, по правде говоря, совсем не привлекали. И мое состояние было понятно Савинкину. Он вздохнул и сказал:

– Знаешь, я ведь инженер-теплотехник, мне бы где-нибудь на ТЭЦ работать, а я вот кирпичом занимаюсь. Твой судостроительный и город в целом без кирпича не создать…

После этой беседы я задержался на кирпичном не на два месяца, а на тринадцать лет.

Завод на первых порах выпускал плохой кирпич, много его, недожженного и пережженного, выбрасывалось на свалку. Руководители завода призвали комсомольскую «легкую кавалерию» следить за соблюдением технологии, было организовано обучение рабочих грамоте. Хорошо помню курсы ликбеза. Полсотни человек сидят на деревянных скамьях, разложив буквари и тетради на наспех сколоченных столах. И с огромным старанием пишут буквы. Самые радостные минуты я испытывал, когда мои ученики, неуверенно держа в руке кусок мела, выводили первые слова на классной доске…

Борьба за качество кирпича стала более результативной. Но главную проблему решил один человек – Иван Кондратенко. Как имеющий среднетехническое образование, он был выдвинут комсомольской ячейкой в заведующие заводской лабораторией. Днями и ночами не выходил из нее, колдуя над составами глиняной смеси. И нашел Иван рецепт, который дал прекрасный кирпич – алый, звонкий, ровный. Из него на таежных просеках начали подниматься такие же яркие стены зданий. Они возвещали, что наступает конец деревянной, временной поре нашего города. Появлялись улицы и проспекты…

Таких, как я, были тысячи, они и совершили этот подвиг на Амуре. Да, нам приходилось трудно: холодные бараки, плохая одежда, скудное питание. Но у нас было понимание того, что стране очень нужны военные корабли и самолеты, что именно для этого надо построить на Дальнем Востоке авиационный и судостроительный заводы. Ведь на западе нам угрожали фашисты, на востоке – японские милитаристы. Поэтому трудовой героизм комсомольцев, самопожертвование были не от бестолковщины, как пытаются сейчас доказывать некоторые, а от любви к Родине, от желания защитить ее. Сначала думали о Родине, а потом о себе. И в Великую Отечественную войну наш город очень помог стране достигнуть победы, производя сталь, боевые воздушные и морские корабли, нефтепродукты.

Комсомольск стал третьим по величине городом на Дальнем Востоке, трудно переоценить его значение для дальнейшего развития экономики этого края. И очень жаль, что в последние годы приостановилось развитие города, многие промышленные предприятия остановлены или находятся в стадии выживания. По этой причине немало жителей вынуждены были уехать в другие места. Первостроители, да и все комсомольчане, не понимают, почему во имя рыночных отношений надо разрушать то, что было сделано неимоверным трудом нескольких поколений, почему так бездарно растрачивается народное достояние.

Думая о будущем Комсомольска, не могу не высказать своего мнения о политике руководства России. По-моему, много оно допускает ошибок, сильно повернуто в сторону Запада: мол, там цивилизованнее нас. Я думаю, что мир получит еще много неприятностей от гонора той цивилизации. Поэтому форпосты обороны еще долго будут нужны. В этом смысле наш город играл и играет очень большую роль. Стране нужно, чтобы он постоянно развивался, крепил могущество государства.