Беспрецедентный в Хабаровском крае случай: оправданный судом присяжных обвиняемый несколькими месяцами позже осужден на 20 лет лишения свободы за то же самое преступление.
21 сентября в краевом суде был вынесен обвинительный приговор гражданину Е., взорвавшему 11 октября 2003 года гранату в летнем кафе около хабаровского цирка. Суд признал, что он виновен в четырех преступлениях — двух тяжких и двух особо тяжких, и вынес ему в качестве меры наказания 20 лет лишения свободы. Благодаря настойчивости государственного обвинителя Надежды Рогаль и ее нежеланию смириться с безнаказанностью, оправдательный приговор был отменен Верховным судом. Одного из присяжных заподозрили в необъективности, что послужило поводом для пересмотра дела.
Взрыв в крытом летнем кафе «Балтика», расположенном на площади перед хабаровским цирком, прогремел 11 октября 2003 года примерно в половину первого ночи. Многие хабаровчане помнят этот случай по многим причинам. Во-первых, не так уж часто, к счастью, происходят взрывы на улицах Хабаровска. Во-вторых, брошенная граната лишила жизни человека. В-третьих, оправдательный вердикт суда присяжных, который счел, что взрыва и вовсе не было, а потому осудить обвиняемого нельзя, шокировал общественность и сотрудников правоохранительных органов, посеяв серьезные сомнения в адекватности присяжных заседателей.
40-летний Е. той ночью в кафе выпивал, общался с другими посетителями — в общем, вел себя вполне нормально, и беды, как потом расскажет чуть не погибшая в результате взрыва барменша, ничего не предвещало. Вскоре в кафе зашли трое мужчин, к которым за столик подсел уже изрядно подвыпивший Е. После непринужденного и совсем не показавшегося никому конфликтным разговора мужчина куда-то вышел, около минуты его не было. Когда он вернулся, подошел к барменше и сказал, чтобы она спряталась. Примерно такое же предупреждение поступило двум молодым людям за столиком в глубине кафе, после чего мужчина решительно пошел к выходу и вдруг, резко обернувшись, бросил что-то в сторону своих недавних собеседников. Барменша и двое пареньков успели выбежать за несколько секунд до взрыва. Гражданин Е. сначала резво улепетывал от кафе, потом остановился посмотреть на творение рук своих, а насмотревшись, совершенно спокойно пошел прочь.
Кафе было разрушено полностью: сумма материального ущерба составила более 308 тысяч рублей. Один из соседей Е. по столику погиб от полученных ранений через несколько часов после взрыва. Другой получил более легкие травмы и вместе с третьим с места происшествия сбежал, пока оказавшиеся неподалеку сотрудники экипажа вневедомственной охраны задерживали взрывателя. Произошел ли между четырьмя любителями пива какой-то конфликт или мужчина в любом случае взорвал бы припрятанную заранее рядом с кафе гранату — выяснить уже невозможно. Обвиняемый никак не мог объяснить мотивы своего поступка, а никого из троих его собеседников в кафе опросить было невозможно: один погиб, двое сбежали.
— По сути, свидетелем преступления стала только барменша, — рассказывает Надежда Рогаль, — однако по счастливой случайности с помощью телевидения удалось найти одного из тех молодых парней, которых обвиняемый предупреждал о взрыве. Показания наших двух свидетелей оказались практически идентичными — оба они указали на одного и того же человека. Однако 17 февраля суд присяжных вынес вердикт, который нас просто шокировал: восемь из двенадцати присяжных высказались за то, что отсутствует событие преступления…
Проще говоря, по мнению присяжных, взрыва просто не было. Сказать, что хозяйка кафе, потерявшая более трехсот тысяч рублей, и работники краевой прокуратуры были удивлены — значит, не сказать ничего. Присяжные слышали показания очевидцев, видели фототаблицы… Придя в себя, Надежда Демьяновна Рогаль, прокурорский работник с 27-летним стажем, решила, что просто так сдаваться не намерена. И инициировала проверку членов того состава суда присяжных, которые участвовали в заседании.
— Когда мы выбираем членов суда присяжных, я всегда задаю вопрос: есть ли среди вас и ваших близких родственников лица, которые ранее или в настоящее время привлекались к уголовной ответственности, — говорит Надежда Рогаль. — Согласно законодательству кандидаты в присяжные заседатели обязаны правдиво отвечать на задаваемые вопросы. Тут дело даже не столько в факте осуждения, сколько в том, что человек ответит, не захочет ли он скрыть правду. Эта правдивость много значит. И вдруг в ходе проверки оказывается, что один из присяжных солгал — его сын судим, и судим неоднократно, причем за тяжкие преступления. Как вы думаете, может быть уверенность, что этот присяжный был на сто процентов объективен и, пережив личное горе, не оказал влияния на других судей факта?
Кассационное представление с результатами проверки и просьбой об отмене оправдательного приговора отправилась в Верховный суд. Между тем последующие события еще раз доказали, что оставлять гражданина Е. на свободе, мягко говоря, неправильно. Освобожденный из-под стражи бывший обвиняемый, на месте которого другой бы за версту обходил злополучное кафе, в ночь с 9 на 10 мая отправился туда разбираться. Сначала он вновь тихонько предупредил сидевших в кафе людей, что скоро тут будет взрыв. А потом… замахнулся ножом на хозяйку кафе. Помахать ножиком особо не удалось — гражданина скрутили и отметелили так, что мало не показалось. «Спасли» «недоосужденного» сотрудники милиции. Уголовное дело по факту угрозы убийства находится на рассмотрении в суде.
8 июля из Москвы пришел ответ — представление удовлетворить, дело отправить на новое рассмотрение другой коллегией суда присяжных. 28 августа было удовлетворено ходатайство гособвинения о заключении подозреваемого под стражу. 21 сентября судом присяжных он был признан виновным и по приговору осужден к 20 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Наказание он будет отбывать за умышленное убийство и покушение на убийство двух и более лиц общеопасным способом, умышленное уничтожение имущества с причинением значительного ущерба, незаконное приобретение и ношение взрывного устройства.
Итак, в наличии имеются два вердикта — «невиновен» и «виновен и осужден на 20 лет». Конечно, с точки зрения общественной морали нас больше устраивает и кажется справедливым второй приговор. Но с точки зрения судопроизводства шокирует сама возможность вынесения столь принципиально разных приговоров. К счастью, в данном случае оправдательный вердикт благодаря государственному обвинителю удалось отменить, но будет ли так всегда? Многие говорят, что суды присяжных появились для того, чтобы не осуждали невиновных, но для того ли, чтобы не осуждали виновных?
